Не только детектив  - Анна и Сергей Литвиновы

– Хочешь, я тебе достану партию настоящих французских духов – «Суар де Пари», по 7,5 «штуки» флакон?

– Нет, спасибо, здесь такой товар не пойдет. Тут нужно что-то броское, яркое, с фирменным «лейблом», но дешевое. То есть поддельное. Вот если б ты мне нашел партию польских духов, на которых было бы написано «ПАРИЖ», и по две «штуки» флакон – такое на толкучке на «ура».

– Слава Богу, этот рынок наступил, когда нам еще не по пятьдесят и не по сорок – можем как-то приспособиться.

– Да, мой отец, полковник, привык всю жизнь нас, семью, кормить. Для него шоком было, что пришлось денег на дачу у меня одалживать. А знаешь, мне так стыдно, что я здесь торгую. Иной раз думаешь: а вдруг пойдет режиссер нашего театра студенческого, который, бывало, говорил мне: «Ты, Андрюха, актер милостью Божьей! В тебе столько органики!» И Славка – он ведь уже доцент…

– Да брось ты! Я ничуть не стыдился. Работа как работа.

По скверику бродят старушки, мальчишки и цыганки, подбирают порожнюю тару и выпрашивают деньги. Они похожи на птиц, что питаются мясом из зубов крокодилов. А сами-то «крокодилы»? Они едят отбросы, что шутя сваливают официанты за борт парохода. «Официанты», средние бизнесмены, берут за взятки кредиты и покупают оптом в Азии некондиционное барахло.

А настоящие хозяева кутят в суперресторане теплохода и походя, в одну ночь, определяют ставки налогов и валютный курс и небрежно отстегивают на чай «официантам».

И все дальше уплывает иллюминированная сказка, где музыка и огни. А мы остаемся в грязном скверике, закиданном сальными бумажками, в этом импровизированном клубе мелких торговцев.

Неподалеку от нас уселись тетки – перегружают в чудовищные, как рояли, сумки банки с растворимым кофе.

– Как торговали?

– Мы покупали. В Астрахань кофе везем.

Девушка пьет пиво и курит длинную коричневую сигарету.

Приглашаем ее к «своему столику» и через полчаса узнаем, что торгует она здесь по выходным, продает вьетнамское тряпье и безделушки, которые привозят «челноки», от милиции откупается своим товаром. Сама уроженка Челябинска. В столице живет в общежитии, по основной профессии – медсестра, весь рабочий день на ногах у операционного стола, 16 тысяч зарплата… Увлекается психологией, однако разговор ей интересен, только когда речь идет о ценах, продажах, выручке. При отвлеченных темах она скучает.

(Первый вопрос, который задает россиянин соседу, вернувшемуся из другого города: «Как там с продуктами? Какие цены?» Представляете, Антон Павлович встречает в Ялте Алексея Максимовича и: «А почем у вас в Нижнем колбаса?» Впрочем, это к предмету статьи не относится.)

6

Дома, с наслаждением приняв душ, я перечитываю почему-то бунинские «Окаянные дни». Глаза невольно отмечают сближения.

«24 марта (1918 г.) Серьезная сухая дама и девочка в очках. Торгуют на улице папиросами…

7 июня (1919 г.) Был в книжном магазине Ивасенки. ‹…› И вот являются биндюжники, красноармейцы и забирают. Что попало: Шекспира, книгу о бетонных трубах, русское государственное право. Берут по установленной дешевой цене и надеются сбывать по дорогой.

20 июня (1919 г.) На базаре целые толпы торгующих старыми вещами, сидящих прямо на камнях, на навозе, и только кое-где кучки гнилых овощей и картошек».

7

Андрей напрасно боялся, что, как он торгует, увидит наш бывший однокурсник, ныне доцент.

Позже я узнал, что в то время, когда мы продавали в Лужниках кроссовки, доцент ездил в Китай. Кожаные куртки скупал.